Политически абстрактное искусство Диа аль-Аззави
Художник, родившийся в Ираке, Диа аль-Аззави хорошо знаком с конфликтами. Он провёл всю жизнь в прицеле: иногда буквально, как тогда, когда экстремисты из партии Баас, захватившие власть в иракском правительстве, заставляли его сражаться против собственных соседей в 1960-х годах. Описывая тот трагический период, аль-Аззави однажды вспомнил: «Казалось, что я сражаюсь со своими друзьями». Но чаще аль-Аззави оказывался в переносном прицеле социальных, культурных и политических баталий, будучи художником, решившим занять позицию в множестве острых споров, формирующих настоящее и будущее его любимого Ближнего Востока. Последнее проявление того, как аль-Аззави привносит искусство в культурную борьбу, разворачивается прямо сейчас в ближневосточном городе Доха. В живописном парке у воды MIA Park (названном в честь соседнего Музея исламского искусства, открывшегося в 2008 году) аль-Аззави недавно представил свою последнюю публичную скульптуру под названием Висячий сад Вавилона. По словам аль-Аззави, это произведение отсылает к древней и продолжающейся человеческой склонности к самоуничтожению. Место и время создания работы выбраны очень удачно. Доха — столица Катара, который в последние недели оказался в центре внимания из-за блокады со стороны коалиции Объединённых Арабских Эмиратов, обвиняющей его в поддержке террористических организаций. Будучи сам культурным и политическим беженцем, наблюдавшим издалека, как его родина систематически разрушается под влиянием международных сил, аль-Аззави хорошо знаком с тем, что в войне все стороны совершают зверства. С помощью этой своевременной скульптуры он указывает на то, что не нужно уходить далеко в прошлое, чтобы вспомнить время, когда мы все были частью одной человеческой семьи, и что определение терроризма часто зависит от того, на чьей стороне ты находишься. Это лишь последнее из подобных заявлений художника, посвятившего всю жизнь революционному делу — напоминать своим согражданам по всему миру о древнем и, возможно, вечном наследии, к которому мы все принадлежим.
Искусство спасает
Не будет преувеличением сказать, что Диа аль-Аззави обязан своей жизнью искусству. В интервью, которое аль-Аззави дал Сафоре Смит для газеты Telegraph в 2016 году, он рассказал невероятную историю о том, как искусство буквально спасло его от жизни в забвении, разочаровании и, возможно, худшем. Родившись в 1939 году в Багдаде, аль-Аззави был социально и культурно активным подростком в эпоху политического пробуждения на Ближнем Востоке. Это было время бурного развития промышленности в регионе, когда мировые державы активно пытались расширить своё влияние, где и когда им было угодно. Одно из важнейших событий, повлиявших на формирование современного Ближнего Востока, также оказало глубокое воздействие на становление молодого Диа аль-Аззави. История начинается в начале 1950-х годов, когда Египет, недавно переживший революцию 1952 года, взялся за строительство Асуанской плотины на реке Нил — проекта, который египтяне надеялись использовать для значительного экономического роста страны.
После того как различные западные страны отказались поддерживать проект Асуанской плотины, президент Египта Насер национализировал Суэцкий канал, пообещав собрать средства на плотину, взимая пошлины за проход по ранее международно открытому судоходному каналу через Египет, обеспечивающему прямое сообщение между Атлантическим и Индийским океанами. Одновременно Насер запретил израильским судам проход через другой важный судоходный канал — проливы Тиран. В ответ западные страны сговорились с Израилем, чтобы вторгнуться в Египет и свергнуть режим Насера. По всему Ближнему Востоку и во всём мире люди занимали разные стороны. Когда кризис, ныне известный как Суэцкий, достиг пика в 1956 году, Диа аль-Аззави было 17 лет. Он и его друзья присоединились к протестам и были арестованы за бросание камней в иракскую полицию. Впоследствии его исключили из школы. Но, как сложилась судьба, всего через пару недель король Ирака Фейсал II, большой покровитель искусства, должен был посетить школу. Благодаря своему художественному таланту аль-Аззави разрешили вернуться в школу, чтобы он мог присутствовать во время визита короля.
Диа аль-Аззави — Иштар, моя любовь, 1965, масло на холсте, 89 x 77 см, Арабский музей современного искусства, Фонд Катара, Доха (слева) и Диа аль-Аззави — Три состояния одного человека, 1976, масло на холсте, 120 x 100 см, частная коллекция (справа)
Между историями
Несмотря на собственное участие в политике, искусство, которое аль-Аззави создавал в молодости, не было революционным. Он просто учился технике и совершенствовал своё мастерство. Имея доступ к немногим источникам, где можно было узнать об истории мирового искусства, большая часть его работ была посвящена иллюстрации фольклора его культуры. Позже, обучаясь на археологическом факультете Колледжа искусств, он начал посещать вечерние курсы по истории европейского искусства в другом учебном заведении. Объединив эстетические традиции ближневосточной и европейской культур, он выработал гораздо более широкий эстетический взгляд, подчёркивающий универсальные черты обеих. Этот подход сблизил его с группой иракских художников под названием «Пионеры», которые стремились создать культурный мост между древним и современным Ираком.
Но хотя «Пионеры» были влиятельными и успешными, они также были националистами. В конечном итоге аль-Аззави решил, что сосредоточение только на одной национальной перспективе помешает ему понять более глубокие истины. Он решил расширить своё творчество, чтобы охватить весь Ближний Восток, а не только Ирак, и написал манифест, призывающий художников активно участвовать в политических и культурных вопросах своего времени. В 1967 году, во время так называемой Шестидневной войны, Израиль атаковал и решительно разгромил армии Египта, Сирии и Иордании, захватив обширные территории у всех трёх стран и вытеснив около полумиллиона человек с различными религиозными, культурными и национальными связями. После войны даже те, кто не был перемещён, потеряли свободу высказываться против израильского правительства. Видя, как так много людей превращаются в беженцев и заглушаются в условиях растущего регионального культурного конфликта, аль-Аззави посвятил себя теме безгражданства как важной проблеме, которую он хотел отразить в своём искусстве.
Диа аль-Аззави — Моя разбитая мечта, 2015-2016, акрил на бумаге, закреплённой на холсте, 424 × 1000 см, © художник и галерея Meem, Дубай
Я — крик
В разгар собственного культурного, политического и художественного пробуждения аль-Аззави с тревогой наблюдал, как партия Баас захватывает контроль над иракской политикой. Под предлогом объединения арабского мира партия погрузила культуру в тёмное время войны и тоталитаризма. После освобождения от военной службы в партии Баас аль-Аззави впервые покинул Ирак, чтобы посетить летний мастер-класс по гравюре в Австрии. Этот опыт заставил его осознать, насколько подавлено было его творческое развитие. В следующем году он покинул Ирак навсегда, переехав в Лондон, где с тех пор живёт в самоизгнании. Но он никогда не прекращал посвящать себя важной работе — борьбе за улучшение своей родной культуры. Из своей студии в Лондоне он на протяжении нескольких десятилетий выступал через своё искусство, давая голос людям по всему Ближнему Востоку, которые подвергаются репрессиям и которых он считает лишёнными голоса. «Я чувствую себя свидетелем», — говорил он. «Если я могу дать голос тому, у кого его нет, это то, что я должен делать... Нельзя быть сторонним наблюдателем.»
Одной из крупнейших возможностей для самовыражения аль-Аззави стал прошедший всего год назад двойной ретроспективный показ в двух музеях Катара, предпринявший монументальную попытку представить лишь небольшой фрагмент его долгой и разнообразной карьеры. Под названием Я — крик, кто даст мне голос? Диа Аззави: ретроспектива (с 1963 года до завтра) выставки включали более 350 работ аль-Аззави. От его первых дней в Багдаде до современности экспозиции показывали рисунки, живопись, текстиль, арт-книги, гравюры и то, что он называет объектным искусством — трёхмерные мультимедийные объекты, находящиеся на грани скульптуры и ассамбляжа. Именно в том интервью для Telegraph, данном им в момент открытия этих ретроспектив, аль-Аззави впервые намекнул на характер своей новой работы «Висячий сад Вавилона». На вопрос о том, что будет дальше, он ответил: «Я хочу создавать монументальные вещи, и для этого скульптура — самый эффективный способ». Насколько она будет действительно эффективной, покажет только время. Но эта последняя работа аль-Аззави безусловно привлекает внимание к идее того, что значит иметь голос, а её время и место делают её идеальным памятником нашим трудным и запутанным временам.
Изображение на обложке: Диа аль-Аззави — Висячий сад Вавилона, 2015, бронза, 400 x 230 x 80 см, любезно предоставлено художником и Матаф — Арабским музеем современного искусства, Музеи Катара, Доха
Все изображения используются только в иллюстративных целях
Автор: Филлип Барцио
